Крестовые походы: прошлое, настоящее, будущее.
М.: Опричное Братство, 2026. 420 с.
«Недавно министр войны США Пит Хегсет решил блеснуть духовностью и процитировал выдуманный стих из тарантиновского «Криминального чтива», которого вроде как нет в Библии. Вроде как, Тарантино написал его за обедом: «Путь праведника труден, ибо препятствуют ему самолюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь, кто во имя милосердия и доброй воли ведёт слабых через долину тьмы…» (Иез. 25. 17). Однако, неверно утверждать, что к Библии это никакого отношения не имеет. Ещё как имеет! Фраза из фильма – это не стих 17, это именно сочная нарезка из всей 25 главы книги пророка Иезекииля, довольно точно передающая её смысл… Напомним, что на теле Пита Хегсета нанесено множество татуировок на тему религии и патриотизма. Среди прочего, там имеется надпись на латинском «Deus vult!» (Так хочет Бог!) – девиз Первого Крестового похода.
То, что Хегсет ассоциирует себя с крестоносцами, не его персональный заскок, а плод некой целенаправленной стратегии, принятой американской «закулисой» по реабилитации и реализации Крестовых походов» (См. наст. Изд.: сс. 280, 283, 284). Пред нами: Сборник статей, посвящённых феномену Крестовых походов в «прошлом, настоящем и будущем». Применительно к Прошлому, как справедливо отмечают составители во введении, «Крестовые походы являются центральным пунктом всей Европейской истории». Применительно к Современности: весьма выразителен вышеописанный случай со штатовским «минвойны»… Применительно же к Будущему (произрастающему из Прошлого и Настоящего), составители пишут: «Неоднократно доводилось отмечать, что феномен «Крестового Похода» не ограничивается военно-религиозными военными походами 1096–1204 годов в Палестину, направленными на «освобождение святынь Христианства» (в первую очередь Иерусалима с Гробом Господним). Хотя сия «Крестоносная эпопея» во многом выявила «архетипические черты» Священой Войны предельно выразительно, только лишь «землями Палестины» и только лишь названным историческим интервалом дело не ограничивается. Крестовый Поход, как и сказано, — се христианский вариант Священной Войны, и он может объявляться и проявляться «там и тогда», где возникает необходимость обнажить Меч супротив врагов Креста… Примечательно, что в среде «врагов Креста Христова» подобное «широкое» понимание смысла и значения Крестовых походов сохраняется и проявляется подчас более, нежели у современных теплохладных «христиан», чего-то вяло блеющих про «ребята давайте жить дружно», или – в наихудшем случае – «кающихся» за Крестовые походы, как недоброй памяти «папик» Ваня-Паша Другий…
Нам попалась на глаза книжица некоего жидо-историка М.Когена, в коей данный матёрый сионюга приводит как раз «расширительную» трактовку «sacrum bellum sub cruces vexillo». Сей «комиссар-от-гиштории» пишет среди прочего: «Средневековая история евреев – это история безконечных преследований. Ибо с XI века против них был организован «настоящий Крестовый поход». В XIII в. жиды были изгнаны из Англии, в XIV в. – из Франции, в XV в. – из Испании, в XVII-XIX вв. прокатилась волна антижидовских погромов в Восточной Европе и в России. Избиение евреев в период «революционных потрясений в России» на Украине закончилось гибелью в 1919-1920 гг. почти 100.000 «человек» (все «цифры» на «совести» тов. Когана, разумеется – Р.Р.). Наконец, во Второй мiровой войне 6 млн. евреев было уничтожено фашистами» (зри. подр.: M.Cоhen. Zion and State. Oxford, 1987). Всё перечисленное, напомним – се, согласно Когану, именно «настоящие Крестовые походы»… И мы не скажем, что он «не прав», только лишь меняя оценочный «знак» с «минуса» на «плюс»…
Немалый свет на идеологию Крестовых походов может пролить их, так сказать, поэтически-песенное сопровождение. Некое внимание сему уделено в Сборнике, но позволим себе кое-что здесь дополнить: «Поющие рыцари: крестоносные песни Средневековья. С распространением музыкальных сервисов мы с трудом представляем свою жизнь в тишине, ведь буквально под каждый наш шаг можно найти музыкальное произведение! Даже обычный поход в магазин за плавленым сыром с правильно подобранной музыкой превращается в эпическое приключение. Рыцари тоже были не прочь отправиться в поход под эпичную музыку, но до появления [siege\_tower.mp3](https://youtu.be/yagm4pJm_vE?is=et9hIEchLlxOfnmu) должно было пройти еще несколько веков. Поэтому приходилось спасаться тем, что имелось. Итак, Окситания – юг современной Франции – стала колыбелью для крестоносной лирики. Именно здесь в XII-XIII веках расцвело искусство трубадуров, превративших Крестовые походы в материал для поэзии. Пожалуй, первым из них стал Маркабрю. Его знаменитое произведение «Lo vers del lavador» или «Песнь о купальне» была написана как ответ на провал Второго Крестового похода под Дамаском (1148 г.). Поэт гневается, что христианские короли медлят омыться в «купальне Спасителя». Параллельно развивались и песни о Реконкисте – освобождении Пирнейского полуострова от власти мавров, так как для Маркабрю, что «восточный», что «испанский» фронт представлялись частью единой Священной войны. Тональность трубадурной поэзии значительно меняется после Альбигойского крестового похода, затронувшего саму Окситанию. Трубадуры, которые сами поучаствовали в войне, теперь начинают петь о крестоносном насилии и папском произволе. Яркий пример «Песня об Альбигойском крестовом походе», написанная Гийомом из Туделы и «дописанная» анонимным автором. В первой части, к которой точно приложил руку сам Гийом, мы читаем описание французских рыцарей: «И справа на груди у рыцарей горят / Шелка крестов — на них не пожалели трат! / Равно как на металл мечей и крепких лат. / Был каждый снаряжён на самый лучший лад, / Гербы на чепраках коней ласкали взгляд. / Ни клирик, ни мудрец умней меня стократ / Не описал бы все как есть, бьюсь об заклад, / И не сумел бы счесть священство и солдат, / Когда собрались под Безье, могучий град, / Войска со всех сторон». Но вот анонимный автор, выступавший на стороне южан, пишет о гордых рыцарях следующее: «Кто в церкви скрылся, не ушел от франкских рук, / Алтарь не спас, ни крест, ни песнопений звук. / Не пощадила клир толпа лихих бандюг, / И никого из горожан и их подруг. / Прими их, Господи, в Своих спасённых круг!».
Рыцарь, отправившийся в Крестовый поход по статусу приравнивался к клирику. И подобно тому, как клирик умирает для мiра и возрождается для служения Церкви, так же и крестоносец умирал для мiра и возрождался для дел крестоносных. Поэзия XII-XIII веков очень тонко развивает тему судьбы рыцаря, ставшего крестоносцем: он раздираем чувством долга откликнуться на призыв Крестового похода и чувствами к своей возлюбленной. Лирическая поэзия даёт, конечно, определённый срез действительности: в этих памятниках отражён образ идеального рыцаря, каким его желали видеть современники. В них обрисован образ сферического крестоносца в вакууме, пренебрегавшего интересами семьи и своими чувствами ради осуществления высшего идеала. Так, Конон де Бетюн, участник двух крестовых походов и поэт, пишет о том, как рыцарь с болью в сердце покидает возлюбленную, признавая, что долг перед Богом выше любви. Ему вторит и Тибо IV Шампанский, один из наиболее плодовитых труверов (как трубадуры, но на севере Франции): «Я покидаю дам. Но, меч держа, / Горжусь, что послужу святому храму, / Что вера в Бога сил в душе свежа, / Молитвенно летя вслед фимиаму». Поэты Германии, Испании, Италии, Франции воспевали Крестовые походы. И если начать сравнивать сохранившееся тексты, то станет очевидно, что они все говорят примерно об одном и том же: повторяется риторика призывов пап к походам. Так всё таки: крестоносные песни были пропагандой или всё же лирическими высказываниями? Ответить на этот вопрос достаточно сложно, скорее всего, они писались по призыву души, но и от основной линии не отходили. Учитывая, что все крестоносные поэты были людьми верующими, то освобождение Гроба Господня несло для них глубокий духовный смысл. Интересно, что крестоносные песни не выделились в отдельный жанр. Их включали рядом с сатирическими, религиозными и любовными стихами. Придворные певцы исполняли их среди дам и рыцарей, на пирах и турнирах, а слушатели воспринимали их скорее в широком контексте рыцарской культуры, нежели как агитацию» (https://t.me/s/monastery_cellar).
Не как «агитацию», но как попытку понимания Крестоносного феномена в контексте Европейской веры и культуры, надобно воспринимать и тексты разсматриваемого Сборника. Тем более, стоит подчеркнуть, что Крестовые походы для Христианской Европы были актом «оборонительным». Нападающей стороной на протяжении нескольких предыдущих столетий был азиатский агрессивный Ислам (что на восточном, что на западном «фронтах»). Вообще, сказ про то, что Европейская, Западная Цивилизация была всегдашним «агрессором», «поработителем», «истребителем» всяко-разных «самобытных цивилизаций» в Евразии (не говоря уж про Африку и т.д.), се злонамеренный изобретённый «евразоидами» миф. Глобальная экспансия Европы – есть явление лишь XVIII-XIX вв., а до этого Европе приходилось с громадным напряжением сил столетиями отбивать натиск всех сих полу- а то просто недочеловеческих «самобытных» племён… В XVII веке турки стояли под стенами Вены, что тут говорить… В ХХ веке Первая мiровая война, ставшая «самоубийством Европы» (Г.Зиммель), а затем и Вторая Мiровая – ставшая «убийством Европы», предпринявшей попытку Возрождения, вновь вернули «историческую ситуацию» к кануну Крестовых походов. Европа, САСШ (как ея своеобразное «порождение») и вообще весь Белый Мiр вновь есть предмет жесточайшей агрессии антибелых, антиевропейских, антихристианских сил. Стало быть, и новые Крестовые походы встают в актуальнейшей «повестке дня». К крайнему сожалению, в современную антибелую «ось зла» входит и поражённая метастазами неосоветизма Россия… Что ж, стало быть, и Крестовый поход на «Третий Рим» необходим…
«Крестовый поход» сегодня – се, можно сказать, «Поход на Вечный Рим», в чём-то аналогичный походу чёрнорубашечников Дуче, но, с более «универсальным» масштабом и целями…Его «цели»: и «Рим Второй», и «Рим Третий» и Deinde ubique…
Роман Раскольников
