Игорь Дмитриев. Русская правовая мысль о соотношении Государства и Церкви (конец XIX — начало XX веков). – Москва, 2026. – 184 с.
Настоящее издание представляет из себя текст кандидатской диссертации русского юриста с большим опытом теоретической и практической работы Игоря Леонидовича Дмитриева (по вере являющегося католиком-традиционалистом, что важно при оценке сего труда), хотя и защищённой без малого четверть века тому назад, но не утратившей определённого интереса и даже актуальности… Как аннотировал переиздание своей работы сам Автор: «Настоящая монография, в которой комплексно рассмотрены взгляды русских учёных-юристов конца ХIХ — начала ХХ веков на взаимоотношения государства и церкви в России, подготовлена на основе диссертационного исследования, выполненного автором для соискания степени кандидата юридических наук в 2004 году. При этом тема и содержание работы являются весьма актуальными и в наши дни, более того, предпринятый анализ прошлого помогает лучше понять настоящее, книга побуждает задуматься над вопросами соотношения государства и церкви в современный период. Данная работа будет интересна тем, кто интересуется историей государства и права, историей политических учений, а также церковным правом, историей Российской Империи».
Диссертация предполагалась послужить некой основой для преподавательской работы, но «образовательная» система всё более и более возвращавшейся на «совецкую блевотину» (Притч. 26, 11) «этой страны» отторгла подобного «препода» с подобным «подходом», но никуда не деться от того факта, что Церковное право – се есть «транспозиция» римского права, а Римское право до сих пор составляет основу правового строя всех тех государств, что претендуют на звание «цивилизованных». У «совецких», понятное дело, «собственная гордость, они на буржуев смотрят свысока», но рано или поздно «неосовецкий морок» разсеется и для России (или того, что останется на «месте России») вновь встанет вопрос «возвращения к цивилизационным нормам»…
На обложке книги ИЛД не случайно помещено изображение св. Императора Юстиниана – величайшего кодификатора Европейского и Христианского права, чьи «Дигесты» до сих пор «работают». (Дигесты (лат. Digesta — «собранное», «приведённое в систему») — обширный систематизированный сборник извлечений из трудов авторитетных римских юристов. Это важнейшая часть свода римского гражданского права Corpus iuris civilis. Полное название сборника — «Господина нашего священнейшего принцепса Юстиниана права очищенного и собранного из всей древней юриспруденции Дигесты, или Пандекты». Отсюда другое название — Пандекты (греч. πανδέκτης — «всеобъемлющий, всеохватный»). Дигесты были составлены по приказу византийского Императора Юстиниана I в 530–533 годах. Подготовка была поручена специальной комиссии под руководством юриста Трибониана. Задачи составителей: собрать и систематизировать правовое наследие римских юристов и законодательные акты, устранить из собранного массива явно устаревшие нормы. 16 декабря 533 года Дигесты были утверждены Юстинианом и 30 декабря 533 года вступили в силу в качестве действующего законодательства Византийской империи. Дигесты состоят из 50 книг. Каждая книга разделена на титулы, титулы — на фрагменты, длинные фрагменты — на параграфы). Примечательно, что медальон с изображением св. блгв. Имп. Юстиниана, а также и Трибониана (редактора «Пандектов»!) размещён в зале Палаты Представителей «Четвёртого Рима», САСШ…
Приведём любопытное «интервью», по слухам взятое к.ю.н. ИЛД у Имп. Ю. во время author’s trip to parallel worlds: «Юстиниан: интервью о преподавании, об образовательной системе, и о том, как необходимо подавать знания. Послушаем Императора! ИЛД: Как следует начинать обучение юриспруденции? ИЮ: — Право лучше всего может быть передано в том единственно случае, если отдельные институты его будут трактоваться сперва элементарно, а уже затем тщательно и всесторонне. ИЛД: Какой объём материала следует давать в начале обучения? Можно ли изложить все материалы сразу? ИЮ: — Если мы с самого начала обременим неразвитый и ещё неокрепший ум учащегося обилием разнообразных материалов, то мы достигнем одного из двух: или заставим учащегося бросить занятия. ИЛД: А что было бы во втором случае? ИЮ: — Или с большим трудом, часто даже с недоверием, которое по большей части отвращает юношей от науки, слишком поздно приведём его к той цели, которой он мог бы достичь без большого труда и без всякого к себе недоверия, если бы его направили по более целесообразному пути. ИЛД: Спасибо! (Ответы сформулированы на основе текста Институций Имп. Юстиниана)».
Приведём также примечательный отклик одного из первых читателей представляемой книги: «Очень почтительно благодарю за Ваш труд! Работа просто прекрасна — ничего лишнего, всё раскрыто и всё очень добросовестно. Такое и так мог написать только человек воспитанный одновременно в европейской свободе и дисциплине — т.е. католик со стажем. Работа похожа на римскую центурию — красиво и чётко. Русскую правовую мысль у нас не знают. Философию и публицистику ещё как-то. А вот тут — затык. Только покойный Смолин написал работу о русских мыслителях-консерваторах. Там есть и о юристах. Очень интересные наблюдения о русской юридической мысли — как она развивалась и чего ей не хватало. С почтением – miss Letizia Gladstoni».
Ну и о том, что Право и Правоведение – это отнюдь не так «скучно», как может показаться, приведём показательный анекдот, заимствуя оный с тг-канала «Византийская философия» (https://t.me/s/byzantium_philosophy): «Римское право: «Сделай сам», суды-шоу и убийство в парикмахерской. Знаете ли вы, что около 80% современных государств используют правовые системы, так или иначе основанные на римском фундаменте? Звучит внушительно. Приятно думать, что это наследие подарило мiру идею равного правосудия для всех. Однако на практике, как и сегодня, законы часто трактовались в пользу богатых и влиятельных. Что представляло собой римское право в реальной жизни? И как много из него сохранилось по сей день? По сути, это грандиозный свод законов, собранный воедино в 6 веке нашей эры при Императоре Юстиниане. Так называемые «Дигесты» включали в себя действующие правовые акты, труды знаменитых юристов и, что самое интересное, описания реальных судебных дел с подробными комментариями. Благодаря этому мы знаем не только о политических интригах, но и о том, как жили обычные люди. Например, автор одной из книг о наводнениях в Древнем Риме нашёл любопытное дело: «Было наводнение. Всю мою мебель вынесло из квартиры и смыло к соседу. Имею ли я право зайти и забрать свое?». Но есть дело гораздо занимательнее. Парень посылает своего раба подстричься и побриться. Раб садится в кресло к цирюльнику. Рядом с парикмахерской — спортивная площадка. Один спортсмен бросает мяч другому, но бросает так неудачно, что он летит мимо, залетает в парикмахерскую, бьёт цирюльника по руке, и бритва перерезает рабу горло. Раб умирает. Вопрос: кто виноват? Владелец раба (читай: своей собственности) хочет подать в суд. Но на кого? На парикмахера, который перерезал горло? На спортсмена, который неудачно бросил мяч? Или на правительство, которое разрешило построить спортплощадку рядом с парикмахерской? В Риме не было полиции в нашем понимании. Не было органа, который расследовал бы преступления. Если у вас что-то украли, это была ваша личная задача — схватить вора за руку и притащить его к судье. Государство вмешивалось только тогда, когда речь шла о публичных преступлениях: измене, святотатстве или коррупции. И вот тут начиналось самое интересное. Особенно в эпоху Поздней Республики суды превращались в настоящий театр. Процессы проходили прямо на форуме под открытым небом, и за ними могла наблюдать толпа в десятки тысяч человек. Это было шоу, в котором участвовали знаменитости того времени — сенаторы, полководцы, ораторы. Адвокаты и прокуроры понимали: мало предъявить улики. Нужно было завладеть эмоциями толпы. Ведь если публика начнёт аплодировать или, наоборот, освистывать выступающего, это непременно повлияет на присяжных. Вершиной этого искусства был знаменитый оратор Цицерон. Выходец из небогатой семьи, он сделал карьеру именно благодаря умению блестяще выступать в суде. И его главный секрет был прост: факты не важны, если вы можете разозлить или напугать аудиторию. В одном из первых своих процессов Цицерон защищал человека, обвиняемого в убийстве. У обвиняемого недавно родился сын. И вот Цицерон выходит к присяжным, держа этого младенца на руках, и произносит: «Господа присяжные, неужели вы можете признать его виновным и оставить этого милого малыша сиротой?». Эмоциональный удар был сильнее любых улик. Римские ораторы использовали целую систему жестов, призванных диктовать публике эмоции. Кулак, прижатый к груди — горе. Хлопок себя по бедру — гнев. Руки, поднятые влево — страх. Эти жесты были теми же, что использовали актеры в театре. Римляне с детства впитывали: если оратор делает так — значит, нужно плакать; если эдак — пора возмущаться. Грань между судом и сценой стиралась окончательно. Более того, существовали специально нанятые люди, которые внедрялись в толпу и начинали аплодировать или шипеть, задавая нужное настроение остальным зрителям (А в дальнейшем подобные «приёмы» унаследовала Церковная проповедь: напомним лишь, что великому Златоусту аплодировали толпы верующих, собравшихся в храме именно для того, чтобы послушать его проповедь – Р.Р.).
Римское право подарило нам фундамент, но сама система была далека от идеала Фемиды с завязанными глазами. Это был инструмент политической борьбы, где суды использовались, чтобы опозорить оппонента или набрать очки. И всё же именно благодаря этой страсти к публичности и записям мы сегодня можем заглянуть в парикмахерскую, где нелепая смерть раба от мяча стала поводом для спора величайших умов древности»…
Ergo: читаем монографию ИЛД. Гарантируем: «скучно не будет»…
Роман Раскольников
РУССКАЯ ГЕОПОЛИТИКА 