Леон Дегрелль. Вторая Мiровая: взгляд Европейца / Пер. с франц. В. Ванюшкиной. М.: Опричное Братство, 2026. — 308 с.
Не знаем как там «на Западе», но в России последних десятилетий Л.Дегрелль стал наипопулярнейшим автором. Его книги неизменно пользуются спросом, а очень даже возможно, что и заключённые в них «идеи»… Данное издание представляет из себя попытку собрать воедино все те переводы из Л.Д., что были в своё время сделаны Викторией Ванюшкиной, пожалуй, лучшей переводчицей сего Автора на русский язык. Основу сборника составляет текст «Гитлер на 1000 лет», коий рисует портрет Европейского Фашизма 1930–1940-х годов, сделанный бельгийским фольксфюрером Леоном Дегреллем, помимо своих достоинств политика и солдата, обладавшего преизрядным писательским талантом…
Воспоминания о предпосылках и последствиях мiровой войны, оценки национал-социалистических идей и критические размышления Дегрелля об американских и советских лидерах дополнены в книге фрагментами его интервью, публичных выступлений, писем (одно из самых известных – письмо Гитлеру с просьбой отправить его на фронт) и современными очерками, переосмысляющими значение фигуры Дегрелля… ЛД, воистину, есть «свидетель верный и истинный» (Откр. 3, 14). Будучи фактически «усыновлённым» Фюрером, он как никто иной, мог откровенно свидетельствовать и о сей грандиозной Фигуре, и об Эпохе в целом (тем паче, что Дегрелль, в отличие от многих «уцелевших» после 1945 г., ни «от чего не отрёкся»). Ко всему прочему, ЛД был «русофилом», что, конечно же, повышает в очах русского читателя значение его свидетельства…
Примечательны «совпадения» размышлений Дегрелля-историософа с некоторыми вершинными достижениями русской религиозно-философской мысли ХХ столетия. Например, с Владимиром Ильиным. Увы, в отличие от ЛД, «наш» Ильин был вынужден после войны весьма унизительно «каяться и паки каяться». Но когда в свой «берлинский период» (1941-43 гг.) Вл. Ильин мог «говорить в полный Логос», не сообразовываясь ни с какой жидо-масонской и жидо-совецкой «ценсурой», из-под его пера выходили блистательные тексты, созвучные раздумьям Дегрелля, один из коих мы и приведём в сей рецензии: «ЗАЩИТА КУЛЬТУРЫ. В своей последней декабрьской, очень содержательной и с большим блеском произнесённой перед Рейхстагом речи, Гитлер высказал в высшей степени важную мысль о защите греко-римской культуры от коммунистического варварства. Это – целая программа. Она обязывает нас остановиться на ней, особенно же, на принципах и составе греко-римской культуры, которую мы защищаем, согласно слову Фюрера.
Греко-римляне – наши предки по культуре. Ими мы живём и дышим, в такой же мере, как и Средние века. Дореволюционная Россия, не составляла исключения. По нации она была славянской, по культуре греко-латинской. Не даром, то духовное учебное заведение, из которого вышел гениальный Ломоносов, именовалось «Славяно-греко-латинской Академией». Одним компетентным мыслителем и историком выражено было как то сожаление, что мы получили нашу христианскую письменность не на каком-либо из классических языков, благодаря чему закрыт был доступ древне-русским грамотеям к мiровой культуре. На эту мысль не трудно было бы возразить, вместе с такими учёными, как Ягич и Флоровский, что переводная литература Средневековой Болгарии, откуда мы получили богатства классической и христианской письменности, стояла на такой высоте, как ни одна из переводных литератур той эпохи. Однако, это возражение дела не меняет и авторитет романизма, как основы нашей культуры остаётся непоколебимым. Даже такой интеллектуальный оплот старообрядчества, как знаменитые братья Денисовы – и то, прежде всего, люди греко-римской культуры и выучки.
Греко-романизм наша культурная прародина. По этому поводу нельзя не вспомнить о Ницше, базельском профессоре классической филологии, который из людей 19 века наиболее близок современности и национал-социализму. И вот этот артист философской мысли сказал: «кто от черни – того память восходит к деду, и с дедом теряет память». Автор «Заратустры» произнёс слова, звучащие пророчески: «весьма возможно, что чернь получит власть – и все времена потонут в её мелкой воде». Ницше вторит наш Борис Садовский: Не нам от века ждать награды / Мы дышим сном былых веков, / Слиянием Рима и Эллады, / Блаженством … стихов. / Придёт пора – падут святыни, / Богов низвергнут дикари, / Но нашим внукам мы в пустыне / Поставим те же алтари.
Потеря исторической памяти – типичный признак упадка. Марксизм и есть такое стремление отшибить у человека память о его предках и потопить все времена в мелкой воде исторического материализма. Марксизм не только приводит с собою это варварское безпамятство, но ещё и предписывает его в насильственном порядке. «Сделаем из прошлого гладкое место» — поётся в «Интернационале». «Наше прошлое – без следа», говорит советский поэт Асеев. Комсомолец Корней Зелинский испугался кубической формы мавзолея Ленина, проектированного Щусевым, по той причине, что куб есть символ вечности, то есть всё таки мистика. Мистики же марксисты не хотят даже на могилах своих вождей. Ненависть к древности, особенно же классической, истребление её памятников и та особая форма издевательства над ними, которую представляют марксистские музеи – всё это симптомы варварского безпамятства. Его принёс уже пресловутый разночинец 60-тых годов – предтеча коммунизма. Однако, мы, люди носящие в своей душе священную роль греко-романизма, видим в этом сияющем «сне былых веков» нечто, могущее быть названным вечной современностью.
Если вдуматься в смысл античной культуры, с её двуединым греко-римским корнем, то в «Эллинстве» мы увидим мудрость и красоту – в облике философии и искусства, а в «романизме» — право и государство. Первое можно назвать «вином жизни», второе, следуя удачной метафоре Петражицкого – «водой жизни». Ни без «вина», ни без «воды» человек жить не может. Без «воды» жизнь вообще невозможна, а без «вина» — она безсмысленна. Очень хорошо сказал один мыслитель, что задача государства состоит не в том, чтобы превратить землю в рай, но следить за тем, чтобы она преждевременно не превратилась в ад. Что такое безгосударственное, а следовательно, безправное состояние, мы очень хорошо ощутили, когда стряслась революция, и когда наши превосходные, быть может, лучшие в мiре судебные установления Императора Александра II заменились враждебной римскому праву, коммунистической пародией, измышленной субъектами, вроде бездарного и ничтожного Гойхбарда. Жизнь сделалась просто невозможной и мы очень хорошо поняли слова римского гражданина св. Апостола Павла, что «начальник не просто носит меч». Мы помним, что gladius legis custos – меч – страж законности. Мы это поняли, когда меч попал в руки беззаконников. Отнято право, и жизнь делается несносной, превращается в ад. И красота, греческая аполонистическая красота, не только скрывает от нас свой божественный лик, но эту красоту начинает истреблять несдерживаемый более мечом законности варвар. При том же и голод – плохой вдохновитель.
Однако, никакая, самая блестящая государственно-правовая организация, никакое самое лучшее производство продуктов питания не помешают земле превратиться в ад – на этот раз в ад скуки – если отнять у жизни смысл и красоту, т.е. философию и искусство – эти два великих дара древней Греции. Все создания греческого гения есть мудрость и красота – Платон и Аполлон. Сюда же нужно отнести и дивный, не имеющий равного язык: «Слышу умолкающий звук божественной эллинской речи. / Старца великого тень чую смущённой душой». Гений греческого языка выработал одно замечательное слово «kalo-kagatos» — «прекрасно-добрый». Это выражение касается совершенства формы в искусстве, но так же означает совершенную человеческую личность, прекрасную и добродетельную, то в ней, что мы называем благородством. Это именно свойство, выработанное античностью, имеет в виду наш великий Фет, когда делает надпись на книге стихов гениального Тютчева: «Вот наш патент на благородство, / Его вручает нам поэт: / Здесь духа мощного господство, / Здесь утончённой жизни свет». Расширяя это замечательное четверостишие, можно сказать, что патентом на благородство отмечена всякая культура, взошедшая на эллинских дрожжах. И сам Рим воспитался на греческой письменности, которую он, по слову Горация, «изучая денно и нощно, не выпуская из рук». Из греческой школы вышло такое дивное создание римского гения, как речи Цицерона и поэзия Вергилия, с Энеидой во главе. Можно сказать о Цицероне, что с ним и «вода жизни» — право, государство, политика – стали «вином» гениально прекрасного красноречия. Вергилий же стал путеводителем величайшего христианского поэта Данте Аллигиери по местам потусторонним. И только у входа в рай останавливается Виегилий, предсказавший рождение Божественного Младенца. Мистическая Роза Любви иного происхождения, божеского, а не человеческого. Но всё, чтобы облечь христианское «откровение» в достойные его одежды, всё это сделал греко-римский гений. За это всё мы боремся, за это готовы лечь костьми, за это не поколеблемся сложить голову» (Газета «Новое Слово», Берлин №5(387), воскресенье, 18 января 1942 года, с.1-2).
Л.Дегрелль как-то спросил своего «названного Отца»: «Мой Фюрер, кто Вы?», на что 18, «хитро улыбнувшись», отвещал: «Азъ – Древнiй Грекъ»… По сути, вышеприведённый очерк Вл.Ильина представляет собою историо- и культурософское «раскрытие» сего самоопределения нашего Вождя… Именно «за это» боролся Фюрер, боролся Л.Дегрелль, боролись и борятся все «добрые Европейцы»… Боремся и мы, их смиренные «наследники», и готовы без колебания «сложить головы» в «борьбе за Это»…
Роман Раскольников
РУССКАЯ ГЕОПОЛИТИКА 