Алексий Широпаев. Когда темнеет. Стихи разных лет, эссе и письма. – Москва: «Альтернатива», 2026. – 268 с., илл.
Один из высочайших обитателей Русского «Поэтического Олимпа», «живой классик» А.А.Широпаев издал во многом «итоговый» сборник «Когда темнеет». Название оного, как видится, содержит отсыл и к индивидуальной судьбе нашего Поэта: житие подходит к поре «сумерек», когда «темнеет» (вообще тема «Memento Mori» сквозною нитью проходит чрез весь Сборник).
Есть в нём и нарочитый стих с таким названием: «КОГДА ТЕМНЕЕТ. Самовар с золотящимся боком, / Разговоры под чай до утра… / А в провалы распахнутых окон, / Остывая, втекала жара. / Пролетали машины за садом, / Свет по нам пробегал неживой – / Будто боги поспешно, с досадой / Нас тогда наделяли судьбой. / Светотени бегут с перехлёстом / По героям восторженных лет. / И чреват этот морок и бред / То ли счастьем, то ль скорым погостом – / Как змея, ускользает ответ… / Годы минули. Дом испарился, / Круг распался, а я – утомился, / Но дорога за садом – живёт, / Душу фарами быстрыми жалит, / В ней лучами летучими шарит – / Но и там ничего не найдёт»…
Но заглавие содержит и отсыл к «дню сегодняшнему», когда стремительно «темнеет» и на Руси, и в мiре, и прогрессирующе-сгущается «время и власть тьмы» (Лк. 22, 53).,Некогда, к 65-летней годовщине ААШ, Братством был выпущен «юбилейный» сборник «Велесов Внук» (М.: Опричное Братство, 2025). В дополнение к тому, что там высказано о связи означенного древле-арийского бога и Поэзии, стоит добавить ещё несколько штрихов: «индоевропейский корень *wel- (на основании которого строится имя Велеса, а так же балтийского Велинаса и ведийского Варуны) связан с семантикой лугов и пастбищ (др. сканд. vǫllr «луг»; хетт. wellu- «пастбище, загробный мiр»; гр. (Ϝ)ηλύσιος λειμών/(Ϝ)ηλύσιον πεδίον = (w)ēlusios leimōn/(w)ēlusion pedion – Елисейские поля). Это связано с тем, что наши древние предки воспринимали загробный мiр как пастбища, где пасутся души умерших. В этом же ключе и следует интерпретировать наименование Волосъ скотии богъ древнерусских источников, а никоим образом не как указание на роль Волоса как «сельскохозяйственного» бога скотоводства и богатства (Б.А. Рыбаков).
Характер связи родственных образов со скотом также является весьма показательным: В латышском фольклоре древние боги, в том числе известные из литовского материала, предстают в образе «матерей» (лит. Vejopatis = латыш. Veja Māte, лит. Laukpatis = латыш. Lauka Māte, лит. Upinis = латыш. Upes Māte и т.д.). В латышских дайнах «матерью» царства мёртвых является Veļu Māte (veļi в дайнах – духи мёртвых, обитающие в царстве мёртвых) – очевидно, что она представляет из себя прямую параллель литовского Велинаса – бога мёртвых. В дайнах есть оборот Veļu govis — коровы Велю-мате. В одной из дайн Велю-мате выпасает своих коров у могильного холма (Kas tur skani gavilēja | kapu kalni galinā | mūs māsina gavilēja | Veļu govis ganīdama). Из другой дайны, где упоминаются «стада» (galiņâ) Велю-мате мы понимаем, что под ними иносказательно имеются в виду души умерших. (Rūšu māte, Veļu māte, | Ved bariņu galiņâ! | Drīz gulèt man jaiet | Baltâ smilšu kalniņâ). Варуна также связывается с загробными пастбищами. В гимне RV 10.14, обращённом к душе умершего, ей наказывают: «Яму и Варуну-бога ты должен будешь увидеть», а сам загробный мiр описывается как «пастбище» (gavyūtiḥ). Однако в Ригведе скот – это образ поэтических мыслей и тайн Варуны, а не душ умерших. Гимн к Варуне RV 7.87 гласит: «Провозгласил мне, умудрённому, Варуна: | Трижды семь имён несет корова» (uvāca me varuṇo medhirāya | triḥ sapta nāmāghnyā bibharti). Что же это за тайные имена? На это отвечает другой гимн к Варуне, RV 8.41: «Кто знает скрытые | Тайные имена коров, | Тот поэт, многие поэтические силы | Приводит к расцвету…» (apīcyā veda nāmāni guhyā | sa kaviḥ kāvyā puru rūpaṃ…).
Основная задача поэта в индоевропейском обществе — прославление героев прошлого, для чего сказитель должен помнить внушительное количество имён давно умерших людей (=»коров» Варуны), которые бог и призван ему открыть» (см. подр.: ,https://vk.com/koryos?w=club194393631,). Всё сие напрямую связано с «памятью смертной», пронизывающей последнюю книгу «Велесова Внука»-ААШ: помимо стихо-разсуждений о собственной Смерти, там присутствует нарочитый раздел «Цветы на Могилу», на могилы ушедших на «пастбище Велеса-Варуны-Велинаса» друзей и соратников – А.Н.Стрижёва, С.Скоробогатова, В.Ванюшкиной и др. ,
Исключительно важен и многосмыслен и «историософский» пласт книги ААШ. Алексий Ильинов (сам незаурядный поэт и публицист) откликнулся (в письме к о.Р.) на выход оной восторженной репликою: «Спасибо! Антология-Колосс! Антология-Событие! Виват, Широпаев! Любим! Обожаем! Восторгаемся! Вдохновляемся! Собственно, отче Роман, это действительно Знаковая Антология. Широпаев говорит со всеми устами Мудреца, трезво оценивает свои искания и крайности, здраво смотрит на наши трагические дни. И за это ему спасибо! И Виват!!! За Бога, Царя и Отечество!!!»…
Действительно, некая «умудрённость», верно подмеченная А.И., соприсутствует во многих текстах книги ААШ, в особенности, на наш взгляд, касающихся «Царской» темы. Приведём, в подтверждение, особливо впечатливший нас стих (впервые читанный нами именно в сей книге): «Февраль. Как почувствовать таинство Крови, / Позабытое нами давно? / Ты постигни божественный профиль / Александры, что смотрит в окно. / Перекрестье белеющей рамы, / Ночи темень и отсвет костра. / У костра ж – охмелевшие хамы, / Это гвардией было вчера. / Не узнать по глазам и гримасам / Богоносцев, влюблённых в лазурь. / Наслаждаются жареным мясом, / Перебив царскосельских косуль. / Снег, подтаяв, становится грязью. / Что-то окнам Царицы крича, / Люди русские сделались мразью, / Нацепившей клочок кумача. / Как пьянит мятежа сладострастье! / И не пробуй гульбе помешать. / Отменяются пояс и хлястик – / Эдак черни вольнее дышать. / Под гармошку – «частух» переливы, / Гоготни первобытный оскал. / И смеётся поручик трусливо – / Он с народом. Он шашку отдал. / (А другой, отказавшийся гордо, / На снегах коченеет давно – / И, как панцирь, кровавая корка / Оковала шинели сукно.) / Зло стреляет пылающий хворост. / Печенежье, глубинное прёт. / Не прибудет карательный поезд, / Не ударит кнутом пулемёт. / Что ж, упейся свободой и новью, / Как сивухой, Держава Царей!.. / Ты воздвигнута пришлою Кровью, / А убита – породой своей»…
Здесь ВСЁ: и «Призвание Варягов» и «Изгнание Варягов» из Русской Истории и Русской Судьбы… ,Значимо и оформление обложки, являющееся задумкой Автора (ААШ, напомним, по образованию – художник). «Православных патриотов» (чей «паюсный» умишко «не выше прилавка») сие, наверняка, «шокирует», ибо на обложке поселился Уроборос – змий, кусающий свой хвост, коий в Христианском герметизме символизирует инициатический процесс путешествия внутрь, с целию выйти наружу, «вратами» инициатической «смерти», кои «на выходе» оборачиваются «вратами новой жизни»… В ветхом Риме безопасному «проходу чрез Врата» покровительствовал бог Янус. Отсюда, кстати, в нашем календаре первый месяц года называется «январём», яко «дань божеству», коий отвечает за переход из старого года в новый, но также и от мiрского к магическому…
Впрочем, пусть лучше и краше выскажет о сем Поэт-Маг: УРОБОРОС. Я не сплю. Я дышу на стекло / И ладонью его протираю, / Чтоб созвездье от края до края / На окно, как подвески, легло. / Здравствуй, звёздных лучей серебро! / Я вселенной касаюсь так просто – / Вдруг как будто чешуйчатой бронзой / Тронул кто-то ладони ребро. / Кто там, скрытый во тьме до поры, / Космос обручем формы пленивший? / Змей Великий, объявший мiры, / Крепко-накрепко хвост закусивший. / Да, коварен вопрос и не прост / Для ума, что не выше прилавка: / Змей – он держит роение звёзд / Иль сдавил небеса, как удавка? / Знай о Хаосе, древнем враге! / Коль не будет околицы-рамы – / Заплутают светила в пурге, / Чтобы мёртвыми сгинуть мiрами. / Потому-то не спит астроном, / Некий отсвет заметивший вроде, / Будто в тихом музее ночном – / Бронзу блика на рамах полотен»…,
Над связью с поэзией, прозрением и прорицанием много размышлял тевтонский любомудр и арийский кудесник – Мартын Хайдеггер. Кратко просуммируем его мысли (они напрямую относимы и к «случаю» ААШ): «Мартин Хайдеггер имел особое понимание поэзии. Философ отводил поэзии роль языка в его чистом виде и считал, что поэзия позволяет обнаружиться истине теми способами, какие повседневной экзистенции из неё самой недоступны. Поэзия — «набрасывающее сказание», которое раскрывает истину, ускользающую от человека в повседневности. Хайдеггер называет поэзию «набрасывающим сказанием», которое, приготавливая то, что может быть сказано словами, одновременно приносит в мiр невысказываемое как таковое. Поэзия не является способом передачи поэтом собственного жизненного опыта. Хайдеггер указывает, что «по своей сути, язык не является ни выражением, ни деятельностью человека. Язык говорит»/ «die Sprache spreche» (один из русских переводчиков МХ нашёл удачное: «Язык Язычит»). Из этого следует, что поэма (стихотворение) выходит за рамки замысла поэта. Задача поэзии — явить изначальное слово не как заданный смысл, но как ритм самого бытия. Поэтическое слово, нацеленное на бытие, самореференциально, так как оно именует само присутствие, которое не есть (ничто из сущего). Поэт — связующая нить между богами и людьми. Хайдеггер считает, что поэт способен распознать и верно интерпретировать намёки богов, лишь посредством которых боги разговаривают с людьми, и передавать затем их значение другим людям через свою поэзию. Поэзия в своей сущности — не искусство в традиционном понимании этого слова, она имеет дело с изначальным «поэтическим» измерением слова, а не с поэтическим описанием «действительности».
Тема поэзии в философии Хайдеггера представлена в книге «О поэтах и поэзии: Гёльдерлин. Рильке. Тракль». В неё входят три статьи Хайдеггера: «Гёльдерлин и сущность поэзии», «Нужны ли поэты?», «Язык поэмы». Также обращение к поэзии характерно для римской лекции Хайдеггера «Гёльдерлин и сущность поэзии» (1936). В этой лекции о поэтическом языке Гёльдерлина Хайдеггер говорит, что «поэт именует богов и именует всё тем, чем они являются». Идеи Хайдеггера о поэзии часто прочитываются как положительное развитие романтической программы: поэт учреждает бытие в слове, поэт именует вещи. При этом Хайдеггер не противопоставляет поэзию и прозу, полагая, что чистая проза тоже поэтична, равно как и любое другое направление искусства». ,
Ну, собственно, приведённые выше поэзо-философумены Хайдеггера, сами могли бы «заменить» рецензию на книгу ААШ… А так сказать, «от Поэта – к Поэту» о том же самом, что и тевтонский философ-поэт МХ, высказал отечественный поэт-философ Георгий Павленко, по ознакомлению с рукописью книги ААШ, сложивший следующий стих:,Алексию Широпаеву по получении рукописи его книги «Когда темнеет», Твой голос пробуждает честь,И нас предупреждает грозно:,Когда темнеет – шансы есть,,Когда стемнеет — будет поздно!, Я голосом твоим храним,От немоты и безучастья…,Быть современником твоим -,Моё ответственное счастье!,(Москва, декемврий 2025 г.),
Сим торжественным и любомудренным «аккордом» и завершим нашу Рецензию…,
Роман Раскольников
Приветствую, отец Роман! Спасибо за рецензию, столь вдохновляющую автора книги на дальнейшую работу. Тем более, что он сейчас стоит перед известным пушкинским вопросом: «Куда ж нам плыть?…» Сердечно благодарен Вам и всем, кто положительно оценил мои труды. Надеюсь на новые плаванья. С уважением — АШ
РУССКАЯ ГЕОПОЛИТИКА 